Ретро позор

Переполох в стране армянской

Сентябрь 13, 2014
Переполох в стране армянской

Погос Погосян

Газета «Свободомыслие», 11.03.2009г.


В стране сменилась власть. Серж Саркисян сбежал в Москву и возвращаться не намерен. Остальное руководство тоже начало спасать себя - кто во что горазд. Но гораздо серьезнее дела обстоят с членами Армянского национального конгресса и Армянского общенародного движения - смену власти совершили другие, для которых команда Левона Тер-Петросяна неприемлема в равной мере.


В первую очередь новая власть объявила об амнистии и восстановлении справедливости. То есть власть говорит: граждане Армении, разбирайтесь между собой сами. Это решение ввергло в ужас узников совести земли армянской, поскольку на свободе одновременно окажутся и Гагик Джангирян, и Наири Унанян. Но в ужасе не только оппозиционные узники совести. Множество национальных героев, в числе которых генералы Манвел Григорян, Сейран Сароян и другие, находятся в замешательстве, ибо нет уже той власти и тех рычагов, благодаря которым была гарантирована их неприкосновенность и жизнь вне закона с попранием прав нормальных граждан Армении и насилие над ними.


Смена власти отразилась и на личной жизни деятелей оппозиции: Левон Зурабян разводится с Шогер Матевосян, полагая, что таким образом он легче интегрируется в новую жизнь. Манушак Петросян пытается публично отречься от брата – генерала Аствацатура, а вот положение Давида Шахназаряна тяжелее: он хорошо понимает, что спасения от родства с Тер-Петросяном нет, потому и принял единственно верное решение - сдаться в дурдом. Сейчас он со своим кузеном Гургеном Егиазаряном (тот такой же душевнобольной) собирает документы, доказывающие семейное дегенератство и подыскивает наиболее приличное психиатрическое учреждение в стране.


Но в самой трагичной ситуации оказался Гагик Джангирян. Он уже понял – тюрьма ему, что рай. Он знает, что ему не спастись от матерей военнослужащих, ожидающих в нетерпении у ворот тюрьмы того момента, когда же выдрут волосы с головы экс-военного прокурора. С особой жестокостью. Гагик звонит своему крестнику Манвелу и пытается получить от него какой-либо совет или помощь. Однако Манвел не отвечает. Крестному сообщают: из газеты «Свободомыслие» генерал узнал, что американская администрация официально признала его диссидентом, и сейчас он направляется к американскому посольству просить политического убежища. Гагик чувствует, что в этой ситуации он - самый несчастный и нет ему спасения. И начинает делать скрупулезные подсчеты: ладно, думает он, от солдатских матерей как-нибудь спасусь, сказав, что их сыновья невинно отбывают пожизненное заключение по приказу Сержа, но как мне спастись от парней из группы Наири Унаняна? Ведь они помнят фашистские пытки, и на свободе они первым делом посадят своего бывшего палача в ванну с серной кислотой. А в школе Гагик учился хорошо, как и его дядя Жорик, и понимает, что значит для человека оказаться в серной кислоте. На мгновение у него наступает просветление: он решает тайно пробраться в американское посольство и заявить, что крестный, согласно армянской традиции, является самым близким родственником крестника, соответственно, и если американское правительство признает крестника диссидентом, то оно обязано присвоить этот титул и крестному.


Пока Гагик был увлечен этой эпохальной мыслью, Манвел уже кричал у ворот американского посольства: «Я - Манвел Григорян, узнал из газет, что я – ваш диссидент, вы обязаны защитить мои права, если вы не примете меня сейчас же, не миновать мне расправы со стороны г-на Чойта, а он - не диссидент». Разумеется, посол принимает Манвела и заверяет, что американское правительство приложит все усилия для спасения генерала и от г-на Чойта, и от справедливого возмездия всех генеральских жертв.


Гагику наконец удается связаться по телефону с Манвелом в посольстве. Крестник, конечно, выражает готовность помочь крестному, но это уже невозможно: дело в том, что все дороги, ведущие к американскому посольству, перекрыли пострадавшие граждане Армении и требуют у посла Манвела, а это означает, что прием еще одного узника совести - занятие для американской стороны довольно проблематичное.


Осознав всю трагичность ситуации, Гагик впадает в отчаяние, так как в отличие от Мушега Сагателяна, он понимает, что происходит. Последний не понимает ничего. Мушег – парень безграмотный и читает с трудом, он знает лишь, что политзаключенный - вещь хорошая. Соответственно, весь драматизм ситуации ему недоступен. Именно потому и Гагик решает больше не заниматься Мушегом, оставить его на совести его жертв («одной деревенщиной больше, деревенщиной меньше», - думает Гагик) и спасаться самому.


В этот момент в голове у Гагика зарождается гениальная мысль - он решает просить помощи у Ильхама Алиева. Берет ручку, бумагу и садится писать:
«Многоуважаемый господин Президент. Обращаюсь к Вам от безысходности. Вам известно, с какой преданностью я служил Азербайджанской Республике, всю армянскую армию я превратил в одну большую гестаповскую камеру, я сажал невиновных солдат, а преступников отпускал. Я восстановил в армянской армии практику средневековых пыток, что, естественно, делалось в пользу Вашего государства. Я распространил в армии взяточничество, причем взятки брал «Камазами»; со своими друзьями и Спарапетом я сделал все, чтобы расшатать армянскую армию и снизить ее боеспособность. А недавно, как Вам известно, мы с нашим фюрером - Левоном Тер-Петросяном - задумали совершить государственный переворот, чтобы ускорить возврат Армении в состав Азербайджана. Однако, как известно, карабахский клан не позволил нам прийти к власти и осуществить Ваши вожделенные мечты, и мы оказались в тюрьмах. Сейчас в стране объявлена амнистия, и на волю будут выпущены люди, которые прирежут нас, Ваших покорных слуг, глубокоуважаемый г-н Президент, причем резать будут без наркоза. Именно потому и прошу Вас оценить мои заслуги перед Азербайджанской Республикой и предоставить мне убежище. Обещаю раскрыть государственные тайны Армении, которые я собирал в процессе пребывания в должности и которые еще долгие годы будут недосягаемы для всех Ваших секретных служб. Прошу иметь в виду еще одно: корень моей фамилии должен подсказать Вам, что я вовсе не армянин и имею совсем иное происхождение, просто мечта служить Вашему государству заставила нас стать высокопоставленными чиновниками в этой стране.»


Гагик срочно отправляет письмо (тайным путем) лидеру Азербайждана, затем начинает готовиться к побегу. Начальнику тюрьмы он обещает деньги за то, чтобы тот незаметно вывел его за ворота. Начальник, ясное дело, соглашается.

 

А сейчас посмотрим, какова ситуация в лагере дашнаков. Сказать, что нормально - значит ничего не сказать. Ничего не могут понять армянские социалисты. Но есть и здесь трезвые головы, которые говорят, что «нас не прикончили коммунисты, не уничтожил Тер-Петросян, а значит, и из-за этих тоже не пострадаем. Потеряем немного собственности, нас признают диссидентами, а потом мы снова всплывем на поверхность и продолжим нашу бактериальную деятельность».


Ситуация у молодых республиканцев более серьезная. Армен Ашотян готовил для себя тыл: дружил с красотками из редколлегии г-жи Шогер Матевосян, угощал их в кафе и совершенно не боялся заразиться сифилисом. Делал он это в надежде, что, если реванш Тер-Петросяна все-таки состоится, то ему будет куда идти и карьера тоже не пострадает. Но надо же было такому случиться! Беда пришла совсем с другой стороны, куда г-н Ашотян ни копейки не вложил. Тогда-то и понял - он пропал! В таком же положении находятся, кстати сказать, и молодые господа Грант Мадатян, Вазген Хачикян, Карен Авагян, Артак Давтян, Ваге Акопян и другие истинные нждеисты.


Описать душевное состояние представителей «Страны закона» практически не представляется возможным. Единственным их счастьем в столь драматичный момент является то, что они не людоеды, и по отношению к гражданам Армении преступлений не совершали, потому и никто не станет сажать их в ванну с серной кислотой, а это уже само по себе счастье. Тем не менее, г-н Багдасарян изыскивает дополнительные гарантии: звонит британскому послу, напоминает о своих заслугах перед этой державой, предлагает новые варианты сотрудничества.


Ну, а в самом хорошем положении находится фюрер Тер-Петросян. Он уверен, что ни единый волосок не упадет с его головы, а новая власть обеспечит его безопасность. В конце концов, у Тер-Петросяна - авторитет во всем мире, в отличие от Гагика, Манвела и несчастного безграмотного Мушега. Тер-Петросян чувствует себя хорошо, его никогда не волновала судьба его соратников, он даже радовался в день убийства спарапета Вазгена Саркисяна и впервые в жизни выпил больше 100 г коньяка.


Такие вот дела творятся на армянской земле. Бог дал армянам единственный шанс для восстановления справедливости, и этот шанс превратился в кошмар. А когда Бог убедился, что нельзя армянам давать такие возможности, то пожалел он о содеянном и вернул прежнее положение. И удивился Бог, и сказал: «О, народ армянский, что за бедствие ты! Когда тебе дают независимость, ты начинаешь насиловать себя, одна часть твоих сынов начинает истреблять и убивать другую ее часть, грабить и насильничать. Когда тебе предлагают восстановить справедливость, ты грозишься превратить ее в геноцид. А потому, народ армянский, оставайся в своем нынешнем положении и никогда впредь не жалуйся мне. Знай, что по сравнению с твоим уровнем, положение твое - слишком хорошее и хоть сам попытайся заслужить то, что имеешь, и не надейся на мою милость».






Количество просмотров 261862


Опросы

Как Вы оцениваете статью?




ВНИМАНИЕ: Комментарии, содержащие ненормативную лексику, будут удалены модератором.




Вернуться
От редакции

Творческая группа Shame.am после жаркого лета приступает к активной деятельности жаркой осенью 2014г. Армения и мир переживают удивительные времена, крайне благотворные для творчества.  

Читать дальше

Самое читаемое

Опросы






Опросы







Архив опросов